Известно, что многие выдающиеся люди имели те или иные нарушения развития, да и малыши из обычных семей также обладают своими талантами и достижениями. Но в реальной жизни они нередко испытывают трудности коммуникации со сверстниками — иногда вследствие своего заболевания, но гораздо чаще — вследствие определенного предубеждения общества. На вопрос, как именно можно играть, разговаривать и расти вместе с другими детишками, наглядным образом отвечает новый персонаж телевизионного шоу «Улица Сезам». Послушаем мнение специалистов, а также мам и пап деток с расстройством аутичного спектра (РАС).
Новый персонаж «Улицы Сезам»: наравне со всеми
Поведенческий терапевт Лилия Ракшенко рассказывает в доверительной беседе, что родители часто задают вопрос, чем может быть опасно общение с ребёнком «с диагнозом» — ДЦП, аутизм и другими расстройствами. Увы, такая постановка вопроса происходит от недостаточной информированности.
Организаторы телевизионного шоу «Улица Сезам» приняли решение ввести в программу новый персонаж — куклу Джулию, которая имеет расстройство аутистичного спектра. Кукловодом является мать ребёнка, имеющего РАС. Такая работа позволяет родителям увидеть, что в действиях детей с некоторыми ментальными нарушениями нет ничего опасного. Наглядным образом родителям и детям демонстрируется, как можно взаимодействовать с аутистом, и какой реакции можно от него ожидать — так ребёнок «с диагнозом» перестает быть «белой вороной», а это дорогого стоит.
Прекрасная инициатива «Улицы Сезам», включение в детский мультик персонажа с расстройством аутического спектра, хорошо работает в обществе, где взрослые сами знают об особенностях различных вариаций развития, и служит иллюстрацией для детей.
У нас нет культуры отношения взрослых к людям с отклонениями, неважно, большим или маленьким. Дети до подросткового периода копируют реакцию родителей, педагогов, и необходима программа просвещения взрослых. Хорошо, что что-то начинает продвигаться в «детском мире». Плохо, что среди взрослых мы все еще ориентируемся на информацию из фильмов типа «Человек дождя» и ощущаем настороженность, страх по отношению к иным детям и взрослым, пестуем чувство «Они сами виноваты, и меня это точно не коснется».
Заграничный опыт
Путешественники, которым удалось краем глаза подсмотреть, как организуется работа с детками с нарушением развития, крайне удивляются внимательному отношению и высокому уровню занятий — как реабилитационных, так и общеобразовательных. В Америке организованные группы деток с синдромом Дауна водятся на экскурсии в зоопарк и дельфинарий, в Европе деток с ДЦП и РАС максимально адаптируют в жизни и учебе совместно с детьми без диагноза. Чему еще стоит нам поучиться?
Дети с самого начала растут вместе. До момента, пока нет такой необходимости в программе обучения, нормотипичные дети и те, кто отличаются, не разделяются в классах. До возраста в 8-9 лет они играют вместе, и практически невозможно услышать негативные замечания «он ненормальный» или «уродливый». Взрослый мир может подразделять, классифицировать поведение и внешность, навешивать ярлыки, дети определяют не внешность, а внутренний мир. «Друг или не друг», вот что важно, весело и интересно мне вместе с этим ребёнком или с другим. Обычно у детей нет понимания о классификации, различиях и диагнозах, пока им не объяснят, что вот это — не нормально. А это категорически не приветствуется, это часть дискриминации: объяснения, что не так с конкретным индивидом вместо подчеркивания, что в нем есть хорошего.
В классической инклюзивной системе нет места понятию «инклюзия», никого никуда не «включают», дети просто растут и учатся вместе. Дети с различными отклонениями, «отставаниями», двигаются вперед, и нет причины оставлять их позади. Разные программы обучения не означают, что особенный ребёнок обречен быть изолированным от нормального окружения. И те дети, кто учится, например, в специальных школах, участвуют в спортивных программах и мероприятиях стандартных заведений. Видя с раннего возраста различные вариации во внешности, национальности, поведении, социальном положении, дети воспринимают разнообразие мира как норму. И не показывают пальцем на тех, кто отличается от них.
Истории про Франкенштейна
Приведем откровенные истории родителей со всего света, пожелавших остаться анонимными.
Я скажу вот что — я живу в городе, где в школах около 20-25% детей со специальными нуждами. Это сборная солянка всех диагнозов детей, которым ли[cite title="Комментарий эксперта" src="/upload/medialibrary/8f0/sobzhak.jpg" name="Марк Собжак, детский спортивный тренер, отец ребёнка с отставанием в интеллектуальном и психоэмоциональном развитии, Нидерланды"]
Дети с самого начала растут вместе. До момента, пока нет такой необходимости в программе обучения, нормотипичные дети и те, кто отличаются, не разделяются в классах. До возраста в 8-9 лет они играют вместе, и практически невозможно услышать негативные замечания «он ненормальный» или «уродливый». Взрослый мир может подразделять, классифицировать поведение и внешность, навешивать ярлыки, дети определяют не внешность, а внутренний мир. «Друг или не друг», вот что важно, весело и интересно мне вместе с этим ребёнком или с другим. Обычно у детей нет понимания о классификации, различиях и диагнозах, пока им не объяснят, что вот это — не нормально. А это категорически не приветствуется, это часть дискриминации: объяснения, что не так с конкретным индивидом вместо подчеркивания, что в нем есть хорошего.
В классической инклюзивной системе нет места понятию «инклюзия», никого никуда не «включают», дети просто растут и учатся вместе. Дети с различными отклонениями, «отставаниями», двигаются вперед, и нет причины оставлять их позади. Разные программы обучения не означают, что особенный ребёнок обречен быть изолированным от нормального окружения. И те дети, кто учится, например, в специальных школах, участвуют в спортивных программах и мероприятиях стандартных заведений. Видя с раннего возраста различные вариации во внешности, национальности, поведении, социальном положении, дети воспринимают разнообразие мира как норму. И не показывают пальцем на тех, кто отличается от них.
