Уровень развития любого общества определяется несколькими факторами: способом управления, характером торговых отношений и соблюдением гигиены как общественной, так и личной. Если отталкиваться от последнего, то общественные бани являются своеобразными «знаками культуры» и их наличие или отсутствие может служить критерием цивилизованности общества. А забота государства о телесной чистоте своих граждан, по сути, означает его неравнодушие к здоровью нации. Как сказал один из отцов-основателей социальной гигиены, немецкий врач Альфред Гротьян, «степень культуры народа измеряется количеством мыла, которое он потребляет». Если взять эту формулу за основу, то Древний Рим с его термами (вместимостью до 3000 человек) и Египет с их ритуальными омовениями были бесспорными лидерами. Однако есть цивилизация, которую незаслуженно обходят стороной. И это - Россия!
Вопреки мифам о «темном средневековье», наша страна в вопросах банной культуры не просто не уступала античности, но в некоторые периоды — например, в эпоху европейского Ренессанса, где мытье считалось чуть ли не грехом, — ушла далеко вперед. Общественные бани на Руси были не прихотью, а маркером государственной заботы о здоровье нации.
Лаврентьевская летопись vs. буллы папы римского: первая баня на бумаге
Первый документальный след, ведущий нас в мир русского парного дела, датирован 1091 годом. И это не частный случай, а государственный акт.
Лаврентьевская летопись сохранила для нас указ игумена Ефрема, впоследствии — Киевского митрополита, - он повелел «заводить строение — банное врачево — и всех приходящих безмездно врачевать». В эти же годы монах Киево-Печерского монастыря Агапий, прославившийся как искусный врачеватель, исцелял больных травами и баней. По монастырскому уставу больных полагалось мыть в бане три раза в месяц.
Соборное уложение 1649 года: государство регулирует пар
К середине XVII века частное банное строительство приобрело такой размах, что потребовало законодательного контроля. В знаменитом Соборном уложении царя Алексея Михайловича появилась четкая инструкция: «мыльни строить на огородах и на полых местах не близко от хором».
Что же касается постройки частных бань, то она разрешалась практически всем, у кого имелось достаточно земли. Указ от 1649 года предписывал «мыльни строить на огородах и на полых местах не близко от хором». Так как процесс топки был долгим, то домашние бани использовались в основном один раз в неделю — по субботам, которые считались банными днями и в это время не работали даже присутственные места. В бане мылись всей семьей.
Определить точное местоположение первой московской бани, не легче, чем отыскать место нахождения первой городской избы,- баня была в каждом подворье.
Эпоха Ивана Грозного и устьинские миллионеры
Когда Москва разрослась до масштабов мегаполиса, частных подворий стало не хватать. Иван Грозный, известный своим сложным характером, но прагматичным умом, распорядился выделить казенные деньги на строительство «торговых» (общественных) бань, которые затем сдавались в аренду (на откуп).
Одними из лучших были Устьинские, находившиеся у места впадения Яузы в Москву. Они просуществовали более 300 лет, но высокую марку удержать не смогли, скатившись в XIX в. к низшему разряду.
Самым ходовым сезоном для владельцев торговых бань было, как ни странно, лето: жителям запрещалось топить свои бани в сухое время года — Москва и без того горела слишком часто.
Петровский кодекс: «Банную канцелярию» и отмену пошлин
Петр I при возведении Санкт-Петербурга разрешил строительство бань в новой столице без всяких ограничений и пошлин.
Позднее он учредил специальную банную канцелярию, в ведении которой находились все «помывочные» заведения города. Стоимость посещения бани была низкой, и поэтому любой, даже самый бедный посетитель, мог помыться без ущерба для своего кошелька.
1733 год: Рождение «бадерной» терапии
В государственном архиве сохранилась интересная запись о том, что 11 мая 1733 года от медицинской канцелярии получено разрешение завести в Москве лечебную баню, хозяина которой строжайше обязывали «...пользовать в той бане только наружные болезни и трудных операций без ведома и совета докторского не чинить. И за труд свой цену брать настоящую и без излишеств, дабы на него жалоб не происходило».
В лечебных банях, которые называли бадерными, запрещалось продавать горячительные напитки.
Москва после пожара 1812 года: феникс и пар
К 1811 г. в Москве было 1197 частных бань и 40 общественных. Пожар 1812 года уничтожил практически весь город, в том числе и бани. Но уже спустя 5 лет в еще не отстроенной до конца Москве работали все те же 40 общественных бань. Городская беднота, ремесленники и профессиональные нищие пользовались Каменновскими банями, что стояли у Каменного моста, в самом, что ни на есть разбойничьем месте. Знатное купечество предпочитало Новинские или Лепешинские у Проточного переулка (в районе нынешней Смоленской площади). А богатые люди шли либо в Челышевские бани (в районе Лубянской площади), либо на Неглинку — в знаменитые Ломакинские или в еще не столь известные Сандуновские. В конце 19 века, начале 20-го Сандуны были такими же «общедоступными», как МХАТ. Отличие заключалось в том, что в театре галерка предназначалась для студентов и прочей разночинной публики, а в банях верхний ярус — полок — для всех, будь ты Иван Поддубный,- великий борец и чемпион, или простой обыватель. У спортсменов той эпохи не было своих реабилитационных центров, специальных спортивных баз, и Сандуны по утрам отдавались им на откуп. Хотя не одни лишь Сандуны отличались отменным паром. Например, были Строченовские бани, располагавшиеся в одном из переулков за Серпуховской площадью.
В 1891 г. городской управой Москвы были изданы обязательные постановления об устройстве торговых бань.
Устанавливалось, что бани могут располагаться только в каменных строениях, определялись их высота, материалы полов, вентиляция, способ удаления грязной воды, время открытия и закрытия.
Большой знаток быта старой Москвы известный журналист В.А. Гиляровский в книге «Москва и москвичи» писал: «Единственное место, которое ни один москвич не миновал, это баня». «Москва без бань — не Москва», — утверждал он.
Гиляровский отмечал, что в конце XIX в. в Москве было «60 самых разнохарактерных бань», пропускная способность которых была весьма велика.
По субботам и накануне больших праздников, каждая баня использовала около 3 тысяч веников, которые доставлялись в Москву возами из окрестных деревень.
Баня как поликлиника: стрижка, банки, удаление зубов и... кровопускание
В знаменитых «дворянских» отделениях XIX века спектр услуг напоминал современный медицинский центр:
-
Срезание мозолей (настоящая хирургия).
-
Постановка банок (рефлекторная терапия).
-
Дерганье зубов (стоматология без анестезии — удаление проходило легче в распаренном состоянии из-за снижения болевого порога? Врачи спорят, но факт остается фактом).
А в «простонародных» банях лечились всякие болезни: врачевателями выступали фельдшеры, цирюльники, бабки — костоправки, а парильщики и там и тут заменяли массажистов еще в те времена, когда и слова то этого не слыхали… Цирюльники проводили в банях кровопускания, не соблюдая никакой санитарии.… В женских банях для отбеливания кожи лица в шайках заваривали череду, а в «дворянских» женщины умывались водой настоянной на проростках миндальных зерен …».
XX век: санпропускники, тиф и возрождение клубов
К 40-м годам популярность бань пошла на убыль из-за массового строительства жилья с ванными. Но война вернула их в строй в новом качестве. В банях организовали санпропускники (санитарно-пропускные пункты). Там не только мылись, но и «прожаривали вещи» в специальных камерах для уничтожения вшивого тифа. Это была жесткая, но эффективная эпидемиологическая мера, сломавшая хребет сыпному тифу на фронте.
Сегодня, когда мир захлестнула эпидемия одиночества (Hikikomori-синдром, о котором пишет ВОЗ), старая русская баня переживает ренессанс. Она превратилась из рудимента гигиены в социальный клуб.
И, как сказал бы Гиляровский сегодня, это единственное место, где мы идем не ради пользы, а ради общения. И пользу получаем в нагрузку.
